В качестве пятничного досуга я сделал для команды coMind доклад, который зрел уже несколько месяцев. Последнее время я много рассуждал с Claude о том, куда движется мир, и в какой-то момент решил, что пора оформить эти размышления в связную картину и обсудить с коллегами.
Повод
Поводом стал тезис Илона Маска о том, что компании, использующие ИИ, уничтожат тех, кто этого не делает. Ноутбук победит небоскрёб, вероятность выживания равна нулю, и всё в этом духе. Звучит убедительно, но я думаю, что реальность устроена сложнее.
Экономический фактор не единственный. Будущее распределено неравномерно: компании, которые не знают про систему управления качеством спустя тридцать лет после ISO 9001, вряд ли внедрят AI-агентов завтра. Скорость распространения инноваций ограничена, и существуют разные сценарии того, как именно ИИ будет замещать человеческий труд.
Шесть сценариев
Я выделил шесть базовых сценариев посткапиталистического перехода. Это не взаимоисключающие прогнозы, а предельные случаи, аттракторы, к которым система может тяготеть. В реальности элементы нескольких сценариев будут сосуществовать, причём в разных странах по-разному.
Корпоративный неофеодализм. ИИ концентрируется в руках нескольких корпораций, которые постепенно замещают функции государства: платёжные системы, идентификация, доступ к информации, арбитраж споров. Человек привязан к платформе через экосистему лояльности. Капиталистический Запад движется примерно в этом направлении.
Государственный техносоциализм. Государство перехватывает контроль над инфраструктурой ИИ и использует его для централизованного планирования, своего рода «плановая экономика 2.0». Ресурсы распределяются алгоритмически, рынок сохраняется для потребительских товаров. Сценарий возможен для государств с устойчивой экономикой и сильной вертикалью власти.
Постепенная эрозия через базовый доход. Труд вытесняется постепенно, по секторам экономики. Государство реагирует ситуативно: пособия, переобучение, сокращение рабочей недели. Капитализм «размывается», большая часть населения не работает в традиционном смысле. Самый скучный и, вероятно, самый реалистичный сценарий.
Распределённый посткапитализм снизу. Порог входа в производство снижается до уровня локального сообщества за счёт демократизации моделей, аддитивного производства и открытого проектирования. Возникает сеть кооперативов с сетевой координацией. Низкие шансы на ближнем горизонте, потому что сценарий требует от людей пассионарности и самоорганизации.
Бюрократическая абсорбция. ИИ способен заменить труд человека, но система этого не делает из-за неприемлемости массовой безработицы. Вместо реальной автоматизации создаются рабочие места по обслуживанию процесса автоматизации: аудит ИИ-систем, комплаенс, отчётность, надзор за надзором. Я назвал этот сценарий «кафкианством». Может сосуществовать с другими сценариями неограниченно долго.
Кризисный переход через катастрофу. «Чёрный лебедь» провоцирует катастрофу, старая система перестаёт функционировать, в вакууме создаётся нечто новое. Маловероятно глобально, но может реализоваться локально.
Российская специфика
Ключевые факторы, определяющие, куда повернёт конкретная страна: доступ к технологиям ИИ и особенности системы госуправления. Для России я выделил двенадцать институциональных паттернов, разделённых на две группы (подробнее об этом я написал в заметке про аттракторы российской системы).
Паттерны ограничений:
- Осаждённая крепость
- Ресурсное проклятие
- Догоняющая модернизация через заимствование
- «Величие или ничто»
- Персоналистская легитимность
- «Государство как субъект, общество как материал»
Паттерны возможностей:
- Соборность (коллективная связность)
- Стремление к смыслу
- Долгое дыхание (терпеливость)
- Мобилизационный подъём
- Интеграция противоположностей
- «Правда выше закона»
Это не два разных набора, а два режима одной и той же системы.
Наиболее вероятные сценарии для России — постепенная эрозия и техносоциализм, с элементами бюрократической абсорбции, которая, надо сказать, уже видна невооружённым глазом.
Место coMind
Практический вывод: наш sweet spot — средний бизнес, который нацелен на реальную деятельность, не имеет собственной AI-команды и готов решать измеримые задачи за два-три месяца пилотом. Мы берём модели мирового уровня и превращаем их в рабочие инструменты для задач, которыми глобальные вендоры не занимаются. Консалтинг по цифровой трансформации как вход и способ изучить клиента, технологические карты ТОиР как масштабируемый продукт. Такая стратегия будет работать в любом из шести сценариев.
Саша Макаров сказал в начале доклада: «Давно мы внутри компании не говорили в таких терминах и таких масштабах». Мне кажется, что иногда стоит поднять голову от текущих проектов и посмотреть, куда вообще плывёт корабль. Ближайшие два-три года, скорее всего, пройдут в режиме «постепенная эрозия» с элементами «кафки», и к этому стоит быть готовым.