Биография

Академгородок

Я родился 10 марта 1985 года в Новосибирске. Всё детство провёл в Новосибирском Академгородке, который мы называли просто «Академ». Оба мои родителя — учёные. Мама — доктор биологических наук, занимается биохимией кормовых растений в Центральном сибирском ботаническом саду. Папа — доктор технических наук, преподаватель нескольких вузов, руководил лабораторией в Институте лазерной физики, долгое время был заместителем директора по науке в Новосибирском институте программных систем.

С дедушками и бабушками мне тоже повезло. По отцовской линии оба были инженерами. Дедушка — кандидат технических наук, завершил карьеру директором научно-производственного предприятия по производству лазеров и других электронных компонентов. По маминой линии бабушка всю жизнь проработала в связи, а дедушка долгое время проработал в авиации, возглавлял аэропорт в Дудинке. Не знаю, как это повлияло на мою судьбу, но иногда мне кажется, что создание технических систем — это что-то вроде кармической миссии нашего рода. Даже моя сестра окончила мехмат, стала разработчиком мобильных приложений для iOS и уехала в Нидерланды.

Я отучился в Гимназии №3 с 1 по 11 классы и закончил школу с серебряной медалью. У нас был шебутной класс, который выделялся на общем фоне. В девяностые у нас в Академе был свой вайб: относительно мало криминальных историй, мы прожили это время под знаком IT-революции. Помимо учёбы я в детстве занимался фехтованием на саблях, а с 9 класса ездил в археологические экспедиции с отрядом академика Молодина.

Наша классная руководительница, Анна Сергеевна Кананыхина, была одним из активных организаторов школьной самодеятельности, так что меня всё время заносило то на городские интеллектуальные игры, то на какие-то спектакли и школьные КВНы, хотя сам я был скорее интровертом. Каким-то образом мне всегда удавалось соблюсти баланс между вдумчивым отношением к миру и социальной открытостью, классе в восьмом меня даже выбрали «президентом класса».

Класс попортил учителям немало крови выходками вроде выжигания пентаграмм перед крыльцом школы, обматывания школы туалетной бумагой и обесточивания школы нехитрым приспособлением из двух гвоздей, шнура и штепселя. Но даже самые оторванные из моих одноклассников были весьма неглупыми людьми и все в итоге неплохо устроились.

В нашей школе было целых три компьютерных класса. В начальной школе мы учились на стареньких Ямахах КУВТ — монохромных терминалах с оперативкой, но без ПЗУ. В средней школе перемещались в класс с IBM PC 286 — DOS с Norton Commander и программирование на Pascal. В старшей — уже Пентиумы, HTML, CSS и Javascript.

В старших классах несколько моих одноклассников договорились с каким-то американцем, он выслал им кучу денег (по меркам старшеклассников), чтобы они сделали компьютерную игру «трёхмерный арканоид». Они от души сорили деньгами, скупили весь Хенесси в местном торговом центре и профакапили все сроки, но добрый чувак выслал им ещё денег, и в итоге они таки сделали ему игру. Лет через десять я купил ноутбук, на котором был предустановлен их Арканоид.

Фехтованием на саблях я занимался в клубе «Виктория», ездил на соревнования в Барнаул, Киров и Дзержинск, но чемпионом так и не стал — как потом понял, мешало плохое зрение, а очки стал носить после 20 лет. Зато однажды пересёкся в раздевалке со Станиславом Поздняковым, который потом стал Президентом Олимпийского комитета России.

Моим первым археологическим памятником был «Чичабург» — городище под Здвинском, «Сибирская Троя». Уже в XI веке до нашей эры, примерно во времена Гомера, на территории Сибири был довольно большой город с цитаделью, чёткой планировкой и сложной социальной структурой. В экспедиции я подружился с немецкими археологами и даже немного освоил немецкий (на уровне песен Раммштайн). Однажды наблюдал, как немецкий академик Герман Парцингер рубил дрова по просьбе местных журналистов.

НГУ и первые работы

После школы я поступил в НГУ на физический факультет. Уже на втором курсе начал работать — опубликовал объявление на форуме, получил два отклика и не стал выбирать между ними, а устроился сразу на обе работы. Одна была в Институте теплофизики имени Кутателадзе, где я прессовал таблетки из оксида циркония для твердооксидных топливных элементов. Другая — стартап Андрея Платова Xored Software, из которого вырос Eclipse DLTK.

Михаил Рудольфович Предтеченский занимался тем, что я бы сейчас назвал «технологической инкубацией» — вёл несколько параллельных направлений, в каждом видел и коммерческий потенциал. Нашей целью было заставить топливные элементы работать при низкой температуре, чтобы можно было пользоваться дешёвыми сплавами. Нас опередил Siemens-Westinghouse. А вот другое направление у Предтеченского получилось — они первыми в мире научились делать углеродные нанотрубки и основали OCSiAl, первого «единорога» в портфеле РосНАНО.

У Платова я стал вторым сотрудником. Мы сидели в здании Новосибирского института программных систем на ВЦ — вычислительном центре. Каждый второй этаж был ниже обычных, потому что раньше там стоял суперкомпьютер. Здание считалось стратегическим объектом: предполагалось, что если бы Москву разбомбили, Новосибирский ВЦ стал бы «запасным аэродромом» вычислений. Во втором классе мы ходили в бассейн за ВЦ и находили за забором комплектующие, выброшенные в Перестройку с технических этажей.

Платов подписал контракт с Zend, компанией, создавшей PHP, и продал им TruStudio. Я получил $1000 бонуса за документацию. У него я подсмотрел, как подписывают зарубежные контракты — просто фамилия латиницей. Потом я сделал так же. У Платова царила пиратская атмосфера: формальности игнорировались, главным было качество кода. Сейчас Xored Software — несколько сотен сотрудников и, внезапно, франчайзи 1С.

В НГУ я не блистал оценками — быстро схватывал суть теорий, но решение задач давалось с трудом. НГУ готовил учёных, там мало было знать формулы, нужно было создавать свои. Я не пошёл по академической стезе и выбрал карьеру в IT. После четвёртого курса я ушёл в ЦФТ развивать биллинговую систему «Город», где писал бэкенд на Oracle и кучу шлюзов для интеграции с банкоматами, инфокиосками и кассовыми аппаратами.

Москва и IBS

Меня пригласили работать в Москву — зарплата выросла в три раза, но работа оказалась скучной. Однажды я увидел объявление о наборе в магистратуру IBS и решился на «дауншифтинг»: вместо тестировщика стал стажёром в системном интеграторе. Магистратура IBS при МФТИ и МИСиС учила одновременно бизнесу и IT, что было редкостью. Я ужасно кайфовал и учился на одни пятёрки.

Начав стажёром, я за семь лет вырос в аналитика, руководителя проектов, начальника отдела, а затем стал директором по консалтингу. За это время я создавал федеральную систему электронного обучения, работал с Минобрнауки, стал лауреатом ВВЦ, участвовал в разработке Профстандарта системного аналитика и стал соавтором двух монографий.

На второй год магистратуры наступил финансовый кризис, и вместо внедрения Oracle я пошёл в Департамент работы с образованием по приглашению Василия Слышкина, который потом стал директором Гостеха. Наш департамент отличался от других: мы брали на себя и отраслевую, и технологическую роль, подбирая решения под заказчика.

Внедрял BYOD в вузах, делал образовательные порталы и электронные студенческие билеты. Проработал для Минобрнауки проект портала открытых данных, но в тендере выиграл PricewaterhouseCoopers — было и обидно, и приятно. Много работал над концепцией портала индивидуальных образовательных траекторий.

Параллельно поучаствовал в создании «Фитнес Эксперт» — первого в России онлайн-издания для профессионалов фитнеса — в качестве технического директора. Портал ещё долго был единственной площадкой в нише.

Шанинка и семейное образование

Руководитель Михаил Алашкевич (теперь вице-президент ВЭБ.РФ) предложил мне поступить в Шанинку — третье высшее, два диплома: российский и Манчестерского университета. Шанинка полностью перевернула моё понимание образования. Выпускная работа стала книгой в Lambert Academic Publishing.

Вдохновлённый новым пониманием, я заразил идеей семейного обучения Оксану Апрельскую. Из этого выросли журнал «Семейное образование» и фестивали свободного образования.

Свой путь

К 2012 году я понял, что достиг потолка в IBS. Психолог познакомил меня с учителем даосских практик Чжан Шанмином — это стало судьбоносным решением. Китайские практики развития тела и духа поддерживают меня все эти годы.

Вместе с Александром Макаровым и Сергеем Поповым мы ушли из IBS делать свои проекты. Мы разработали Концепцию развития школьных информационно-библиотечных центров совместно с Татьяной Дмитриевной Жуковой из РШБА — Концепция была утверждена Минобрнауки. С Сергеем мы запускали UBeer — площадку крафтового пива, которая разбилась о Закон «О рекламе». Ещё я поработал техдиректором в TopHit — площадке музыкального контента для радиостанций, где получил опыт работы с FM-тюнерами и ML-распознаванием аудио по спектрограммам.

Отвлекали от усталости консалтинговые проекты. Павел Лукша пригласил модерировать форсайт про автомобильную индустрию — мы поняли, что автомобиль станет чем-то вроде мобильной платформы с приложениями. Потом я поработал с РСВ над моделью компетенций и проектировал архитектуру трансграничных платежей в условиях санкций. Каждый такой проект расширял кругозор.

Лаборатория знаний и нейротехнологии

С Александром мы основали «Лабораторию знаний» (потом — coMind). Начали с грантовых программ Минобрнауки: экспериментировали с Conceptino (когнитивные карты с NLP), потом создали платформу Neuro Angel — анализ данных нейроинтерфейсов, нейрокорреляты состояний. Для Сберуниверситета собрали уникальный коррелят «креативность». Среди заказчиков были МТС, Нетология, Сберуниверситет и ВТБ. За эти годы мы получили двенадцать патентов и победили на IPIEC Global.

Мы формировали дорожную карту Нейронет вместе с Тимуром Щукиным и НТИ. Ездили в ННГУ к Казанцеву с «мозгом-на-чипе». Общались с Капланом из МГУ и проектом «Нейрочат». Наладили партнёрство с «Брейнбит» и работали с десятью продуктологами, включая Ивана Замесина.

Рынок не созрел. Большинство компаний не имели достаточный уровень зрелости для отслеживания ментальных состояний сотрудников. Но эта работа дала почти всю экспертизу, которая понадобилась для следующего этапа.

Генеративный AI и настоящее время

«Выстрелил» генеративный AI — стало понятно, что это намного более перспективный рынок. Работа над нейроплатформой дала почти всю необходимую экспертизу: разработчики, data science, ML-пайплайны. Оставалось разобраться в больших языковых моделях.

За несколько лет мы сделали множество проектов: голосового ИИ-продажника, вопросно-ответную систему для юристов, бота техподдержки с ITSM-интеграцией и платформу управления поручениями. Сейчас мы собираем AI-native платформу автоматизации процессов. Иногда делаем чисто консалтинговые проекты, например, недавно я «высадился» на три месяца в крупное агропредприятие в роли CDTO.

Из других активностей, в 2024 году меня позвали преподавать в Нетологию в совместных вузовских прогреммах. Для Нетологии я создал авторский курс «Информационные системы», который веду в ВШЭ, Финакадемии и РГГУ.

Отдельной историей стал хобби-проект Nocturna — бот-астролог в Telegram.

Тема искусственного интеллекта интересует многих, и это создаёт уникальную возможность: быть полезным в самых разных областях, оставаясь собой.